breumus98

Почему в оригинальной сказке Андерсена "Русалочка" главная героиня стремится обрести бессмертную душу и попасть в Рай?

В оригинале сказки датского писателя Морская Дева ищет не столько возможности быть с Принцем, сколько через любовь и брак с ним обрести душу, которая по определению есть только у людей. Ради достижения заветной и голубой мечты Русалочка готова на страдания и лишения - когда ей приходится ходить, у неё ноги кровоточат, и не просто лишается дара речи, а ей в буквальном смысле без наркоза язык отрезают! И во рту жгучая боль, и зелье обжигало хуже серной кислоты, и при трансформации в человека она потеряла сознание. Но не учла Русалочка главного, о чём ей завуалированно сдуру проболталась её Бабушка, языческое, по сути, существо, откуда-то знавшее религию людского мира: чтобы достичь блаженства в Раю, мало просто охмурить понравившегося кавалера и добиться взаимности чувств, что та неудачно и пыталась сделать, необходимо было ещё и в церкви Таинство Венчания провести, и тогда частица бессмертной души перейдёт к главной героине. Но даже это Русалочке не светило - она была далеко не набожна, как та Принцесса, которая почему-то воспитывалась именно в монастыре, а не во дворце в окружении гувернанток, и выходила спасённого Русалочкой во время шторма Принца.

Кроме того, в финале Русалочка подвергается соблазну - сестры дают ей кинжал, чтобы она убила Принца, так она может отомстить ему за то, что он женится на другой, опять стать русалкой и вернуться к своим близким. Но она не совершает этот грех (И правильно, иначе бы книгу давно изъяли с продажи за пропаганду уголовных наклонностей на почве ревности), а бросается в море и на рассвете становится морской пеной, как и было предсказано ей посредником меж надводным и подводным миром - Ведьмой. Но, как ни странно, смерть Русалочки оказывается путем к бессмертию. За отрезанный язык и ноги в крови. а также душевные метания ей полагается плюс к карме, а вот спасение утопающего, на что не всякая Морская Дева способна (она может только петь песни и топить корабли), почему-то не учитывается в качестве добродетели.

Поскольку посредством суицида в Рай не попадёшь, Русалочку вскоре встречают Дочери Воздуха, сильфиды то бишь, которые, казалось бы, ни к христианству, ни к самой героине не имеют никакого отношения. Но у Андерсена они выполняют роль эдаких Ангелов - Хранителей, совершают добрые дела и помогают людям в надежде когда-то оказаться в Царствии Небесном. Они и дают Русалочке испытательный срок: все триста лет, которые она профукала на земле, она должна выполнять с ними их общую миссию, да и то получение сакрального также зависело от других людей: если дети вели себя хорошо, срок убавлялся, а если плохо - добавлялись лишние дни.

Такое вот средневековое напутствие, да и всё хорошо для Русалочки закончилось, финал со своеобразным грустным хэппи-эндом получился, для нас же - весьма нелогичный. Хоть что-то ей да досталось в качестве компенсации. Кто ищет - тот всегда найдёт. Да и от разлуки с Принцем она потом особо - то не горевала, в ней великодушие пробудилось и радость от того, что хоть одна из мечт - голубых и заветных - всё-таки сбылась, дали ей второй шанс обрести эту душу, хоть и иным способом. Сказка, Андерсена, на самом деле, глубоко христианская, в ней отражено представление о том, что путь к вечному блаженству может лежать через испытания, страдания, лишения, борьбу с соблазнами, но главное на этом пути - любовь, да и то не бескорыстная с данной точки зрения.

До Русалочки в литературе ранее была позабытая ныне Ундина Фридриха де Ла Мотта, у которого Андерсен позаимствовал много чего, а потом и Лорелея Гейне и другая русалка, уже из творчества Оскара Уайльда, где теперь уже рыбак пытался отказаться от своей души в пользу водяной девы. Но ничем хорошим это не закончилось. А привнёс в зарубежную литературу конца 19-го века этот сюжет Парацельс со своим трактатом «Книга о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах и о прочих духах», где именно духи воды - ундины - пытались обрести душу через брак с людьми. А почему именно ИМ из ВСЕХ мифических существ, которых Церковь окрестила нечистой силой, была вообще дарована такая великая честь, история умалчивает....

Не будут же классики просто так писать о таких вещах! Значит, в этом сюжете был какой-то очень важный смысл, который мы упустили из виду или не так поняли/не поняли абсолютно? В литературе того времени (19-20-х веков) это был настоящий прорыв - лишь в немногих сюжетах с хорошим концом стали появляться люди - амфибии, сохранившие от своих родителей морские черты. К тому же, образ Морской Девы претерпел значительные изменения - никто уже не воспринимал ее как злую чародейку, ведущую свое прямое происхождение от греческих Сирен, которой лишь всласть пением заманивать корабли на скалы, топить моряков и промышлять каннибализмом и людоедством. Но в наше время читатели, далёкие от религии и мифологии, обычно не воспринимают такого подтекста и видят эту сказку лишь как жизненную историю неразделённой любви Русалочки к Принцу, каких в мировой литературе - миллион, начиная с эпоса про Тристана и Изольду и заканчивая пьесой про Снегурочку Островского.

Почему стихотворение Эдгара По "Ворон" часто пародируют?

В оригинале поэмы, как мы знаем, лирический герой предстаёт молодым студентом, читающим "тоскливой полночью" причудливые и любопытные тома позабытых и запретных знаний. Он тоскует по "лучезарной" Ленор - своей возлюбленной, которую представляет эдакой Девой Марией, окруженной сонмом ангелов в Айденне (в Раю). Эдгар По подробно описывает интерьер покоев персонажа, которые в стихотворении не просто комната, а символ! Тесное пространство напоминает раму картины известного художника. В комнате сосредоточены воспоминания о Ленор, которая когда-то жила с ним. Есть бархатная подушка и занавес - обе пурпурного цвета. А пурпур ассоциировался с монархией и высоким происхождением. Также в 19-м веке пурпур олицетворял духовные добродетели - верность, нравственную чистоту, набожность Есть бюст Паллады напротив двери - греческая богиня Афина выступала символом мудрости главного героя.

Имя возлюбленной - Ленор - уже встречается ранее в творчестве Эдгара По: в одноимённом стихотворении 25 декабря 1842 года. В более ранней версии - 1831 года - произведение имело другое название - "Пеан". И да, в обоих случаях тоже говорилось о рано умершей девушке. Но есть одно отличие - "пеаном" в древние времена, начиная с античности, обычно называли торжественные гимны богам, начиная с Аполлона и заканчивая Яхве (или фигурой Иешуа/Иисуса, Его земным воплощением). В данном случае стихотворение подразумевает собой скорее не скорбь и слёзы по умершему, а вознесение хвалы Богу, дабы тот принял многострадальную душу в сонм Ангелов. Что в случае "Пеана" делает неназванный Наблюдатель, осуждающий общество за смерть невинной девушки («любили ее за богатство и возненавидели ее за ее гордость»), а в случае с "Ленор" - ее возлюбленный Гай де Вер.

Стихотворение «Ленор» является как бы переосмыслением «Пеана», а вот была ли лирическая героиня поэмы «Ленор» и "Ворона" одним и тем же женским персонажем, или же это чисто совпадение, история умалчивает. Хотя, в оригинале параллели таки имеются. Оба персонажа - что Гай де Вер, что лирический герой "Ворона" - мечтают после смерти воссоединиться с возлюбленной, только во втором случае мы получаем категорический отказ, а в первом - право на призрачную, хоть и несбыточную надежду в знак утешения.

Ворон - не только символ смерти в стихотворении, но и олицетворение потери, которую осознаёт лирический герой. Он садится на бюст Паллады, и это подчеркивает контраст меж мрамором и оперением птицы, а поскольку По соединил два символа мудрости в один, то получилась метафора безумия в финале. Плюс, судя по сказкам братьев Гримм, Ворон символизировал собой проклятие (дети из-за проклятия родителей превращались в воронов), а в мифологии то сам был жертвой проклятия со стороны Бога Яхве после Потопа или Аполлона, то сопровождал Одина и символизировал память и мысль. В стихотворении Эдгара По у Ворона роль аналогичная, только вместо предвестника смерти и проводника в загробный мир происходит инверсия - смерть УЖЕ произошла, и лирический герой оказался проклят скорбным и нескончаемым воспоминанием. Не видать ему ни забвения в виде непенте (отсылка на "Одиссею" Гомера), ни исцеления от душевных ран (выраженное в метафоре бальзама Галаада из Библии), ни упокоения с миром, ни даже встречи с возлюбленной в Раю как Данте Алигьери и Гай де Веру.

Но в кино Рассказчика почему-то превратили то в опытного мага, то в сумасшедшего или пропойцу, которому Ворон померещился. Слово "Nevermore" вместо приговора стало рекламным слоганом, а сама птица - аналогом попугая. И экранизировали Эдгара По исключительно как комедию! Даже в "Пинки и Брейне" на него есть пародия, где в роли Ворона - девочка Элмайра, а Рассказчика - лабораторные мыши. В Tiny Toon Adventures есть канарейка Свити, плюс ещё в одном мультфильме дятел фигурирует. И все они пытаются свести с ума рассказчиков - персонажей наглым и надоедливым поведением. Люди экранизируют и пародируют "Ворона" только из-за того, что персонаж общается с птицей, и это находят абсурдным?

Перевод знаменитой поэмы Эдгара Аллана По
"Ворон":

Однажды полночью тоскливой
Сидел я, слабый и унылый,
Погружённый в размышления
Над томами древних книг,
Полных знаний позабытых,
Причудливых и любопытных.
Я постигал их в изобилии,
В потёмках и в уединении
Покоев сумрачных моих.

Стремясь отходить ко сну,
Я слышал: в дверь раздался стук -
Неясный, словно запоздалый путник
Тихо постучал ко мне.
Я пробормотал: то всего лишь
Гость в полночной тишине.

Отчётливо припоминаю:
За окном мрачный был декабрь,
И, каждый уголь, угасая,
Отбрасывал на пол фантом.
Я ждал рассвета с нетерпением,
Но тщетно было то стремление.
Погасло в книгах сокрушение -
Скорбь по утраченной Ленор.
Непостижимой, лучезарной,
Безымянной здесь с тех пор.

Пурпура шелкового шуршание,
Неуверенный шелест завес,
Привел меня в содрогание,
Наполнив полчищем кошмаров
Покои, прежде не бывавших здесь.
Дабы унять сердцебиение
Застыл я, повторяя вновь:
То молил странник о ночлеге.
Лишь путник, больше ничего.

Вскоре моя душа окрепла,
И я промолвил, не колеблясь:
"Прошу простить, о сэр иль леди!
Но дело в том, что я дремал,
А Вы так нежно постучали,
И столь слабо Вы стучали в двери,
Что я едва ли был уверен,
Насчет того, что слышал вас!» —
Тут дверь широко отворилась,
А у самого порога не оказалось никого.
На улице лишь тьма сгустилась.
Лишь тьма, и больше ничего.

Всматриваясь во тьму глубоко,
Стоял я там очень долго,
Словно пристальным взглядом кого-то
Так стремился отыскать.
Опасаясь, сомневаясь,
Беспрестанно предаваясь
Тому, о чем ни один смертный
Не осмелится мечтать.

Но в тиши столь непрерывной
Ни един звук, ни плач надрывный
Мой слух не в силах воспринять.
Судьба мне не подала знак.
Я был недвижим битый час,
Единственным, что прошептал
В мраке кромешном тупя взор,
Было слово то - "Ленор".
Возможно, мне лишь показалось,
Но только эхо отозвалось.
Лишь эхо - больше ничего.

В покои тотчас возвратился
И не спеша оборотился,
И явственно ощутил я,
Как дух пылал в моей груди.
И я поднял глаза в надежде,
Услышал стук громкий, чем прежде
На сей раз от ставен
Он исходил, не от двери.

Пытаясь сердце успокоить,
Я сделал шаг, чтобы позволить
Источник стука отыскать,
И тайну эту разгадать.
И пришлось мне принять на веру -
То, несомненно, просто ветер!
Причиной стучанья был ветер.
Лишь он, и больше ничего.

Когда я ставни распахнул,
Незваный гость ко мне впорхнул.
И с трепетом в тот же миг
Предо мной Ворон возник.
С величием леди иль лорда,
Он ни единого поклона
В знак почести не оказал,
И лишь вальяжно восседал
На бюсте, что около двери.
Бюсте Паллады, что у двери
Хранился дома моего.
Ворон сел - больше ничего.

Эбенового цвета птица
Заставила просиять улыбкой:
Гребень был подстрижен и выбрит
Заметил я, не убоится
Она ничего вовек.
И вопрошал я, как прозвали
Того господина, с кем блуждал
Ужасный Ворон древних дней,
Населявший Плутонийский брег.
Ворон сказал: "Никогда впредь!".

Ответ привёл в изумление,
Хоть мало относился к делу.
Как неуклюжая птица
В силах понять людскую речь?!
Однако, Ворон слышал ясно,
И отозвался он прекрасно.

Над дверью покоев восседая,
И вдаль направив строгий взор.
И я не мог не согласиться,
Что довелось узреть мне птицу
Как часть бюста над дверью
С наименованием: «Nevermore».

Но Ворон, сидя безмятежно
На бюсте, одиноко, как прежде,
Бормотал одно вовек.
Будто в этом странном слове
Он изливал всю душу снова,
Лишь оно было в лексиконе
Единственным запасом ведь.

И во время произношения
Был совершенно неподвижен.
Ни черного пера с тем словом
Ворон ни разу не обронил.
Мой дух трепетал в смятении,
С трудом уняв свое волнение,
Я лишь едва заговорил.
Пробормотал, что вот ночь сгинет,
Как он тотчас меня покинет,
Подобно надеждам, что истлели
В душе измученной моей.
Ворон сказал: "Никогда впредь!".

И замер я, ошеломлённый
Ответом, вновь произнесённым.
Столь метко нарушив безмолвие
Покоев сумрачных моих.
Сделал я умозаключение,
Что то слово, вне сомнения
Несло лишь печальное бремя,
Как господина, что беспощадной Тени
Оказался рабом вовек.
И Ворон пойман был в то время,
И песнь его неслась в стремлении,
Как панихида вслед Надежде.
О, никогда! Никогда впредь!

Ворон заставил улыбнуться,
Я в мягком кресле развернулся
Поближе к птице, меж дверью и бюстом.
Терзали смутные сомнения,
Утопая в бархате и воображении,
Я предавался размышлениям,
И рассуждал, что за видение
Возникло предо мной теперь?
Как быть с нелепой, изможденной
Птицей былых времён?
И каково истинное значение
Слова: "Никогда впредь?".

Я делал лишь предположения,
Не выказав тени почтения,
Ни слова птице, той, что жжение
Оставила в моей груди,
Впиваясь огненным злым взглядом.
И сидел я, невозмутимо гадая,
Откинув голову свою
На бархатной подушке, где, мерцая
Свет лампы как бы издевался,
И на пурпуре отражался,
Злорадствуя вдогонку мне.

И тут почудилось: плотнее
Стал воздух, словно напоенный
Благоуханием кадильниц,
Незримых отчего-то мне.
И Серафима шаги звенели
По полу с тафтинговым ковром.
"Несчастный! Чрез Ангелов непенте
Как избавление, послал Бог!" -
Воскликнул я, - О, выпей непентес
От воспоминаний по Ленор!
Дай мне забвение от потери
Не в силах я это терпеть!
Сказал Ворон: "Никогда впредь!".

«Пророк!» - вскричал я, - зла творение!
Иль бурей ты выброшен на берег,
Иль Искусителем был отправлен
На этой земле пустынной,
Где властвует невыразимый
Ужас в обители моей?
Есть ли бальзам в Галааде?
Правду скажи, я умоляю!
Есть ли бальзам, дай мне ответ!
Ворон твердил: "Никогда впредь!".

«Пророк!» - вскричал я, - зла творение!
Птица иль дьявольское наваждение?!
Поклянись Богом и тем Небом,
Над нами издревле склонённым,
Скажи душе отягощённой,
Доведётся ли в Эйденне
В объятиях святую деву,
Что ангелами Ленорой звать,
Ему во веки веков держать?

Обвит руками ль драгоценную,
Всю в сиянии, погребенную,
Царственную и незабвенную
Деву, средь сонма небесного,
Суждено ли лицезреть?!
Ворон сказал: "Никогда впредь!"

Тут, приходя в исступление
Воскликнул я в остервенении:
"Будь знаком нашего расставания
Сие изречение, птица иль дьявол!
Возвращайся в бурю и на плутонийский брег!
Нерушимым одиночество оставь вовек!
И в знак той лжи, душой изреченной,
Не кидай и перьев чёрных!
Вынь свой клюв из сердца,
И закрой с той стороны дверь!"
Ответил Ворон: "Никогда впредь!".

И на бледном бюсте Паллады
Ворон над дверью восседает,
Не шелохнувшись и со взглядом
Демона, застыв в мечтании.
И струится над ним свет лампы,
Отбрасывая на пол тень.
И дух мой на полу, как в оковах,
Поднимется ль когда он снова?
Я узник ее навек,
А посему - "Никогда впредь!".

Но вернёмся к «Ворону». Была ли лирическая героиня поэмы «Ленор» и данного стихотворения одним и тем же женским персонажем или же это чисто совпадение, история умалчивает. В «Вороне» же автором используются различные фольклорные, мифологические, религиозные и классические мотивы. В своём эссе «Философия композиции» Эдгар По утверждал, что написал своего «Ворона» логично и методично, с намерением создать стихотворение, которое отвечало бы как критическим, так и популярным вкусам публики того времени. По написал стихотворение как повествование, без намеренной аллегории или дидактизма. Главная тема стихотворения - тема бессмертной преданности и смерти прекрасной женщины, «скорбного и бесконечного воспоминания». Сам Эдгар По обозначил в «Вороне» наиболее важный эффект восприятия, именуемый Красотой – то, что приводит в восторг и возвышает душу. Не Истина, или удовлетворение интеллекта, и даже не Страсть, или волнение сердца, ибо по словам писателя, «Истина требует точности, а Страсть — непринужденности». Далее, был задан необходимый тон лирического повествования – печаль. Современные психологи назвали бы подобное состояние души «депрессией», а вот поэты рубежа 19-20-х веков – «меланхолией». Словом, которое в нынешнее время является лишь термином по отношению к темпераменту человека.

И тут мы плавно переходим к сотворению образа второго наиважнейшего персонажа стихотворения, лирического героя. Ибо в лирическом произведении, коим «Ворон» и является, автору необходимо выразить от первого лица определенные эмоции и переживания. В «Вороне» имеется свой лирический герой – безымянный Рассказчик, оплакивающий свою возлюбленную по имени Ленор. Именно Смерть, по мнению Эдгара По, является наивысшим проявлением меланхолии, а скорбь – самой сильной из человеческих эмоций, связанных со Смертью. Писатель утверждает, что «тема Смерти наиболее тесно связана с Красотой (волнением и возвышением души, а не качеством, прим. Ред.), и смерть прекрасной женщины, несомненно, является самой поэтической темой в мире — и точно так же вне всякого сомнения, что губы, лучше всего подходящие для такой темы, — это губы скорбящего возлюбленного». Согласно сюжету стихотворения, лирический герой «Ворона» - молодой ученый или студент. Хотя об этом прямо не говорится, однако упоминается вскользь в первой строфе и особенно - в "Философии композиции". Наводит на эту мысль как сам Рассказчик, читающий в столь поздний час "причудливые и любопытные тома забытых знаний", а также бюст Афины Паллады в его комнате, греческой богини мудрости. Сам персонаж предстаёт перед нами в оригинале стихотворения «слабым и утомлённым», погружённым в размышления.

В этот момент внезапно послышался неясный стук. И без того уставший и измученный, лирический герой теряется в мыслях, списывает услышанное им на визит странника в глухую полночь в поисках ночлега или шелест ветра, избегает и не спешит открывать дверь. Когда же, наконец, он решается это сделать, видит лишь беспросветную тьму. Отворяя ставни, персонаж лицом к лицу сталкивается с необычной птицей – Вороном, монотонно повторяющим на все его рассуждения и расспросы одно и то же слово - «Nevermore». От этого Рассказчик теряет сначала хладнокровие, затем – самообладание и в итоге – рассудок. Он впадает в исступление, слова Ворона также приводят его в ярость, и в конечном итоге зло побеждает – Ворон неподвижно сидит на бюсте Паллады напротив двери лирического героя, отбрасывая на пол тень от лампы. А вот душа самого Рассказчика заключена в тень Ворона и никогда не воспрянет из неё:

«Свет струится, тень ложится, — на полу дрожит всегда.
И душа моя из тени, что волнуется всегда.
Не восстанет — никогда!»

.


Что же стряслось с самим Рассказчиком, спросите Вы? Неужели какая-то птица убила лирического героя? Давайте разбираться подробнее. С первой строки стихотворение «Ворон» насквозь пронизано драматизмом, тихая полночь рисует для читателя картину тайны и ожидания, а образы в первой строфе дают читателю очень хорошее представление о том, что история, которая вот-вот развернется, не является счастливой. Слова лирического героя - «забытый» и «ничего более» - намекают на тему утраты, преобладающую в «Вороне». Мы также видим дверь комнаты, которая символизирует незащищенность и отражает неуверенность и слабость персонажа, поскольку он открывает её внешнему миру. Эдгар По в «Философии композиции» подчеркивает, что в любом лирическом стихотворении есть место метафорам и символизму. Так, писатель очень тщательно подошёл в стихотворении к выбору места действия сюжета. Конечно, лирический герой мог бы увидеть Ворона в лесной дубраве или чистом поле, однако такой сюжет в лирике был бы не интересен читателю и выглядел крайне неуместно. Чтобы произведение воздействовало на разум и чувства читателя 19-20-х веков, необходимо было создать нужные условия и эффект. В «Вороне» писателю понадобилось тесное ограниченное пространство как символ изоляции лирического героя, а также - для сосредоточения внимания.

Жилище лирического героя выступает в некой роли рамы для картины известного художника и служит также символом неуверенности и незащищённости персонажа. На протяжении всего стихотворения Эдгар По подробно описывает детали комнаты и ее вещей, которые наглядно символизируют эмоциональное состояние и даже высокий социальный статус лирического героя: «бюст Паллады напротив двери, камин, бархатная подушка спальни, пурпурный занавес»… Цвет штор является одним из оттенков фиолетового, символизирует незаживающие душевные раны персонажа. Пурпур также издревле олицетворяет духовные добродетели - верность, нравственную чистоту, набожность - и символизирует благородство происхождения, богатство.
Однако, в стихотворении «Ворон» комната, именуемая автором «покоями», не просто обитель мудрого аристократа, а ещё один символ. Лирический герой сосредоточил в комнате священные воспоминания о своей потерянной возлюбленной Леноре, которая проводила в ней свои земные дни, уединившись с Рассказчиком. И образ этой девушки, несомненно, дорог лирическому герою. Он точно так же при жизни и посмертно боготворит свою Ленор, как и безымянный Рассказчик – Лигейю - в одноимённом рассказе. То, что покои богато обставлены — это просто следствие уже изложенных Эдгаром По идей о Красоте как единственном истинном поэтическом тезисе.

Итак, место действия «Ворона» было предопределено. Как пишет Эдгар По в своем эссе «Философия композиции», далее пришлось придумать ещё один запоминающийся образ и диалог, который бы не только врезался в память читателю, но и органично вписывался в сюжет и заданный тон повествования. Включить в историю лирического героя другого человека, пусть даже и прорицателя (либо скорбящий воспринял бы его таким) писателю не представлялось возможности, да и смотрится это со стороны не поэтично. А посему Эдгар По остановил свой выбор на птице, наделённой членораздельной речью. Изначально на ум пришёл попугай, однако в серьезном стихотворении про смерть и горечь утраты он выглядел бы крайне нелепо. И тогда писатель выбрал Ворона в качестве главного героя, ибо тот в гораздо большей степени соответствовал намеченному мрачному тону произведения. Ворон, пожалуй, третий наиважнейший элемент повествования, выступающий также как самостоятельный персонаж истории. Причем, это только так кажется на первый взгляд. Почему Эдгар По выбрал именно этот образ? С древних времён известно, что вороны в реальной жизни – падальщики. Впрочем, как и орлы со стервятниками. Но если последних европейский читатель и в глаза не видел и редко с ними взаимодействовал, то уж воронов никак нельзя было обойти стороной. В неистовом хороводе кружат птицы над только что убитой тушей животных в лесу, указывая путь хищникам в поисках добычи и пропитания, реют над трупами павших солдат и витязей на поле брани. Птиц также можно увидеть и на кладбищах, восседающими на надгробиях и крестах. Зрелище поистине устрашающее. Да и чёрный цвет оперения традиционно ассоциируется исключительно со смертью.

Как бы то ни было, а в литературе Ворон давно снискал дурную и зловещую репутацию предвестника несчастья, окружил себя навеки ореолом траура, как в своё время любимые поэтами 18-19-х веков дерево и цветы- кипарис, лилии и асфодели. Ко всему прочему, в сказках тех же братьев Гримм - «Семь воронов» и «Двенадцать братьев» - Ворон стал ещё одной символикой – обозначением вечного проклятия. Так, в первом произведении братья должны были набрать воды для новорождённой больной сестрёнки, но заигрались, расшалились и уронили кувшин в колодец. Рассерженный отец в итоге проклял их, и все мальчики превратились в воронов. Во второй истории братья стали птицами – оборотнями по неосмотрительности сестры, сорвавшей белые лилии у заколдованной избушки. Также стоит сказать, что ради рождения одной дочери их отец – король решился на убийство всех 12 сыновей наследников. Те же, пустившись в бега, вымещали зло на случайных попавшихся им на глаза в лесу представительниц женского пола. Зло, насилие и проклятие слились воедино.
В мифах же уже сам Ворон нередко то выступал жертвой проклятия со стороны высших сил (Аполлон сменил окрас птицы с белого на чёрный в отместку за то, что на своих крыльях пернатый принёс весть о неверности супруги, еврейский Яхве наделил плотоядностью Ворона за то, что тот не вернулся в Ноев ковчег после Всемирного Потопа), то нередко лично сопровождал верховное божество (как это было показано в скандинавских сказаниях про Одина, которому служили аж два Ворона - Хугин и Мунин, соответственно. И то один из них символизировал мысль, а другой – память).

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о том, что Ворон в стихотворении Эдгара По играет, по сути, аналогичную роль – Рассказчик воспринимает птицу как дурное предзнаменование, посланника богов (так, в8 и 19-й строфах упомянут «ночной плутонийский берег» - обитель мёртвых из римской мифологии, которая позаимствовала метафору из греческих мифов про владыку подземного мира – Аида, предыстория которого не ограничена одной лишь мистикой) и, подобно Ги Де Веру из поэмы «Ленор», отчаянно искал ответы на вопрос о том, воссоединится ли он в итоге с погребенной возлюбленной в Эйденне/Айденне (в Раю). Скорбное и нескончаемое воспоминание о Леноре, острая стадия переживания горя лирическим героем вскоре и стали его вечным проклятием, довлеющим и не позволяющим жить полноценно и двигаться дальше. И это проклятие как раз и символизирует «величественный Ворон былых дней». Другая аллюзия к античным мифам – упоминание непенте в одной из строк стихотворения. Непенф или непенте - это волшебное снадобье, которое, согласно древнегреческой мифологии, стирает болезненные воспоминания. Впервые непенте был упомянут в «Одиссее» Гомера, где Елена Прекрасная, дочь Зевса, подмешала зелье в вино Телемаху, дабы развеять его от грустных мыслей об отце. Слово «непентес» в переводе с греческого означает - «то, что прогоняет печаль». Лирический герой «Ворона» также жаждет приятного забвения и вслух задается вопросом, может ли он получить "передышку" таким образом: "Выпей, о, выпей этот добрый непенте и забудь эту потерянную Ленору!" (англ. «Quaff, oh quaff this kind nepenthe, and forget this lost Lenore!»).

Практически ни в одном из многочисленных переводов на русский язык термин "непенте" не присутствует, заменяясь чем-то вроде «сладкое забвение», «сладкий отдых», «дар забвения». Лишь М. Зенкевич (1946) употребляет слово «непентес» («Я воскликнул: «О, несчастный, это Бог от мук страсти / Посылает непентес - исцеление от твоей любви к Линор! / Пей непентес, пей забвение и забудь свою Линор!»). В. П. Бетаки (1972) использует вариант «Бальзам забвения», Павел Лыжин (1952) — «тимьян небесный», А. О. Балиури — «морфий».

Произведение также изобилует и библейскими отсылками – так, «лучезарная Ленор» воспринимается лирическим героем как «святая дева» в Эйденне (аналог Эдемского сада в ТаНаХе), которая умерла молодой и находится в сонме ангелов. Также Рассказчик в оригинале стихотворения и сам ощущает и порой созерцает присутствие ангелов в своих покоях, когда «воздух стал плотнее, напоённый ароматом невидимой кадильницы». Появляется и прямой намек на Сатану в адрес Ворона: "То ли Искуситель послал тебя, то ли буря выбросила сюда на берег...". В заключении, лирический герой требует от Ворона для себя «бальзам с Галаадских гор»: «Есть ли бальзам в Галааде? —дай мне знать, я умоляю!». Современный читатель не в силах понять, о чем идёт речь в поэме, а вот поэт рубежа 19-20-х веков ссылается на Книгу Пророка Иеремии 8:22: "Неужели в Галааде нет бальзама; неужели там нет врача? почему же тогда здоровье дочери моего народа не восстановилось?". В этом контексте упомянутый Бальзам Галаада - это обычная смола, используемая в лечебных целях. Из сходств со стихотворением Эдгара По можно вспомнить разве что эпизод из Первой Книги Царств 17:1-5, где пророка Илию во время засухи кормили вороны, а сам он был родом из Галаада. Но это, скорее всего, непреднамеренное совпадение. Упоминая «бальзам с Галаадских гор», Эдгар По метафорически показывает, что лирический герой срочно нуждается в исцелении после потери возлюбленной.

Примечательно, что Ворон прилетает к Рассказчику, когда персонаж осознает причину своей неуверенности (открывает окно). Это не означает, что птица потеряла ориентир и случайно влетела в дом. Через окно осознания к лирическому герою прилетает его потеря, скорбь по умершей. В своем эссе «Философия композиции» Эдгар По пишет, что добавил элемент окна для усиления эффекта любопытства читателя: хлопанье вороновых крыл лирический герой вполне мог воспринимать как «стук» в дверь и окно и распахнуть ставни только, чтобы убедиться, что ему всё почудилось. Также до прилёта Ворона Рассказчик видел (или думал, что увидел) неупокоенный дух своей возлюбленной, глядя в ночную тьму и призывая ее имя в тиши.Далее, Эдгар По описал ночь бурной, «во-первых, чтобы объяснить стремление Ворона войти, а во-вторых, для эффекта контраста с (физическим) спокойствием внутри комнаты». Здесь интересно отметить то, что ворон садится именно на бюст Паллады (Афины, богини мудрости), что открывает читателю, что чувство утраты и горя, которое испытывает персонаж, подавило его рациональную мысль. Эдгар По пишет в эссе, что противопоставление Ворона и Афины Паллады (оба персонажа в своё время символизировали мудрость), зиждется на ещё одном эффекте – контрасте между мрамором и оперением птицы. При этом подразумевается, что бюст был абсолютно навеян птицей - сначала был выбран бюст Паллады, как наиболее сообразующееся с ученостью влюбленного, и, во-вторых, для звучности самого слова «Паллада».

Поначалу Ворон описывается в стихотворении как величественный в своем поведении, и лирический герой весьма очарован этим: «Ни малейшего поклона он не сделал, ни на миг не остановился, но с видом лорда или леди восседал над дверью моей комнаты». Эдгар По создает вокруг Ворона атмосферу таинственности и фантастического впечатления, однако сам Рассказчик беседует с птицей вполне себе естественным образом. Он потрясен не столько человеческой речью Ворона, сколько тем, что странный гость с ночного плутонианского брега одержим единым словом, которое немедленно находит отклик в меланхолическом сердце лирического героя, доведя того до крайней степени самоистязания и безумия.
Теперь лирический герой говорит о Вороне как о «мрачной, неуклюжей, ужасной, изможденной и зловещей птице былых времен» и чувствует, как «пламенные глаза» жгут его «грудь». Устами персонажа Эдгар По утверждает, что никто никогда прежде не мог пережить горечь утраты любимого человека в физической форме. Ситуация накаляется тем, что лирический герой ругается на Ворона, именуя его пророком и творением зла: «Ты пророк», - вскричал я, «вещий! Птица ты иль дух зловещий?!». Персонаж называет своё жилище пустынной землёй, в которой его неотступно преследует ужас.

Далее, лирический герой продолжает в отчаянии вопрошать Ворона, дабы тот дал ответ отягощённой печалью душе, сможет ли он когда-нибудь снова обнять Ленор в далёком и недостижимом Эйденне, и, как и ожидалось, Ворон сокрушает его ещё больше холодным отрицанием. Персонаж понимает, что намертво застрял в этой боли, и облегчения не будет. От слова Ворона он приходит в ярость и кричит ему: «Будь это слово нашим знаком расставания, птица или дьявол! Вернись обратно в бурю и на ночной плутонианский брег! Не оставляй черного пера в знак той лжи, которую произнесла твоя душа! Оставь мое одиночество нерушимым! Вынь свой клюв из моего сердца и убери свой облик от моей двери!» (англ. «Be that word our sign of parting, bird or fiend! Get thee back into the tempest and the Night's Plutonian shore! Leave no black plume as a token of that lie thy soul hath spoken! Leave my loneliness unbroken! — quit the bust above my door! Take thy beak from out my heart, and take thy form from off my door!»). Персонаж хочет жить в своем одиночестве, не принимая его реальности, и не желает иметь ничего общего с ответами, которые дал ему Ворон. На этом этапе истории персонаж поглощен своими эмоциями, и они будут продолжать преследовать его и жить с ним навсегда. Он кричит на эти чувства, чтобы уйти от своей мудрости и рационального мышления. Он умоляет, чтобы это чувство сильного горя и утраты избавило его от острой боли, которую он чувствует, но никогда уже не обретёт покоя.

Так что, это не сам Ворон физически расправился с лирическим героем, оставив его недвижно лежать в тени его крыльев, продолжая грозно восседать на бюсте Паллады, с демоническим взором глядя куда-то вдаль, а чувства утраты ближнего целиком поглотили его, как удав кролика. В финале стихотворения персонаж оказался окончательно сломлен и подавлен своим горем. В реальности поэт и писатель - Эдгар Аллан По - также пережил много горя, видев смерть родной и приёмной матерей, своей супруги и кузины Вирджинии Клемм. Он хорошо знал, какую всепоглощающую силу может иметь горе, и как оно способно затмить все остальные чувства.
Напоследок стоит упомянуть и про известное слово «Nevermore», которое Ворон произносит рефреном почти в каждой строке стихотворения. В своём эссе «Философия композиции» Эдгар По отмечает, что при заданном меланхолическом тоне стихотворения он попытался подобрать соответствующее ёмкое слово, отражающее его суть. Ключевым элементом повествования вскоре стал термин «никогда» (англ. "never"), чрезвычайно удачная находка автора для обозначения «сильной необратимости» времени. Дополнение «more» было включено в поэму чуть позже – и в рифму отлично подошло, и вдвойне усилило отрицание говорящего Ворона.

Так, лирический герой изначально предполагает, что слово "Nevermore" является "единственным запасом" из лексикона Ворона, его вопросы намеренно содержат самоуничижение и еще больше разжигают чувство потери. При этом Эдгар По оставляет неясным, действительно ли Ворон знает, что говорит, или он действительно намеревается вызвать неадекватную и бурную агрессивную реакцию у лирического героя? В своём эссе «Философия композиции» писатель предполагает, что Рассказчик в «Вороне» - садомазохист, который специально изводил себя вопросами о потерянной Леноре, дошел до исступления и едва ли не упивался невыносимым горем. Однако, такой взгляд на персонажа далёк от действительности. Тем не менее, Эдгар По добился ожидаемого эффекта и успеха – выражение «Nevermore» в оригинале стихотворения включало в себя максимально мыслимую долю печали и отчаяния. Также именно с этим словом связана и инверсия – если по мифам Ворон связан традиционно с загробным миром и является чуть ли не проводником, то в стихотворении Эдгара По птица намеренно рушит последнюю надежду лирического героя на бессмертие и радость встречи возлюбленной в Раю, подобно его альтер -эго из поэмы «Ленор» - Ги Де Веру. Напротив - он будет жить вечно в тени смерти и печали. К сожалению, в русском языке не существует адекватного эквивалента английскому слову «Nevermore» - и по количеству слогов не совпадает, и рифму не придумать. Переводчикам пришлось приложить немало усилий в попытке адаптации произведения в нашей стране. В стихотворениях Уманца, Бальмонта и других чаще всего встречается слово «никогда», а у Брюсова и Андреевского есть буквальный перевод выражения – «больше никогда». Встречались также и другие версии слов Ворона, далёкие от оригинала, но близкие по смыслу: «возврата нет», «всё прошло», «приговор» и «обречён». Случалось, что русские авторы производных произведений заимствовали иностранное слово целиком, как тот же Зенкевич, но от этого создавался комичный эффект.

Стоит сказать, что у Эдгара По были и свои источники вдохновения. Так, Ворон – это аллюзия на Грипа из романа Чарльза Диккенса «Барнаби Радж». Мимолётное сходство двух произведений заключается не только в наличии двух птиц, но и в одной из сцен, где персонаж Барнаби, как и лирический герой в начале поэмы, слышит странный стук в дверь и в окно в конце пятой главы. Ворон по имени Грип существовал и в реальности. Чарльз Диккенс держал у себя дома аж трёх птиц, однако популярным стал лишь один из них. После смерти из ворона Грипа таксидермист изготовил чучело, которое по сей день хранится в Библиотеке Филадельфии. Отличие было в том, что диккенсовский ворон в романе мог произносить много слов и был исключительно комедийной составляющей повествования, тогда как в своей рецензии на произведение в журнале «Graham's Magazine» Эдгар По отметил, что ворон должен был послужить в романе более серьёзной, символической и пророческой цели. Сходство не осталось незамеченным: Джеймс Рассел Лоуэлл в своей книге "Басня для критиков" написал стих: "Вот идет По со своим вороном, как Барнаби Радж / Три пятых его гениальности и две пятых чистой выдумки". Также замечалось сходство Эдгара По и с менее известным стихотворением на английском языке под названием «Птица мечты» (англ. “The Bird of the Dream”). Примечательно, что в нём лирический герой тоскует по возлюбленной Клэр, слыша пение какой-то птицы и обращаясь непосредственно к ней: «Милая птица из царствия света! О, приди снова сегодня вечером, верни мне снова это глубокое страстное напряжение! Это говорит мне о том, что ты видела и любила мою КЛЭР!». Это, в свою очередь, вызвало ажиотаж в СМИ и обвинения Эдгара По в плагиате, ведь оба стихотворения были написаны почти что в одно время – в 1840-х годах!

Надобно сказать, что "Ворон" Эдгара По оказал влияние на многие современные произведения, в том числе на "Лолиту" Владимира Набокова в 1955 году, "Птицу-еврея" Бернарда Маламуда в 1963 году и "Попугая, который встретил папу" Рэя Брэдбери в 1976 году. Процесс, с помощью которого Эдгар По написал "Ворона", повлиял на ряд французских авторов и композиторов, такие как Шарль Бодлер и Морис Равель. На самого Эдгара По несколько раз ссылались в своих произведениях другие авторы. Со временем образ лирического героя в сознании читателя резко изменился. Под «причудливыми томами забытых знаний» стал подразумеваться оккультизм, наряду с философскими увлечениями Лигейи и Мореллы (одна изучала метафизику, вторая – теорию идентичности личности Шеллинга после смерти).

Масло в огонь подлил эпизод, где лирический герой делает паузу, чтобы сообщить читателю, что действие сюжета происходило в «мрачный» декабрь, когда «умирающие» угли костра отбрасывали на пол призраки, подобные теням». Судя по убранству комнаты и лексикону персонажа, в воображении предстал чопорный англичанин. А в Англии декабрь традиционно связан с силами тьмы, даже Рождество отмечается не как у христиан и американцев – с молитвами и весельем, а связано также и с трауром. 25 декабря принято поминать усопших, люди также верили в истории о призраках. И именно призрак своей возлюбленной Ленор узрел в своих фантазиях лирический герой «Ворона». Это обстоятельство, кстати, и сближает его с персонажем «Рождественской истории» Чарльза Диккенса. Далее, частые упоминания Сатаны в адрес Ворона лирическим героем, общая атмосфера ужаса и мистики в поэме породила в умах читателей совсем иную картину произошедшего: теперь уже не молодой студент философствует о смерти и скорбит по умершей, а восседает в кресле какой-то старый маг, что в принципе абсурдно. Но наивысшей степенью абсурдности ситуации многие видели в процессе беседы персонажа с птицей. Пожалуй, именно столь буквальное восприятие стихотворения, принёсшего Эдгару По всемирную славу, послужило появлению различных экранизаций и пародий на «Ворона», но ни одна из них не была стоящей. Вообще, снимать художественный фильм по лирике - идея довольно странная. Особенно, если стихотворение в лучшем случае подошло бы для иллюстративного короткометражного фильма. И все же, «Ворон» Эдгара По так полюбился многим режиссерам, что из него вышел и антиалкогольный биографический фильм, и готический детектив, и пародийная комедия, и юмористические мультфильмы. Но обо всем по порядку.

Первая экранизация «Ворона» берет начало в 1915 году. Её режиссер – Чарльз Бребин – явил миру не столько своё видение произведения Эдгара По, а своего рода пропаганду трезвости населения. Сам Ворон предстаёт в фильме не образом экзистенциальной тоски и символом смерти, а алкогольной галлюцинацией. Чем больше по сюжету поэт увлекается выпивкой, тем чаще он встречает Ворона. В духе поучительных песен из «Острова сокровищ» (1988) Давида Черкасского стакан превращается в череп, а путь на вершину преграждает булыжник с надписью «Вино». Затем по сюжету Эдгар Аллан По таки заканчивает своё стихотворение и умирает — его уносит белоснежная фигура, а тело его остается лежать, покрытое крылатой черной тенью. Второй фильм уже в 1935 году сняла студия Universal, привлекая внимание к картине знаменитостями того времени - - Белу Лугоши и Бориса Карлоффа, которые привносят запоминающийся мрачный фон во все, благодаря своим ролям в «Дракуле» и «Франкенштейне» ( оба – 1931 года). От стихотворения в итоге осталось лишь название, да и персонажи танцевали под него. А в сюжет ввели одержимого маньяка, который то уродует клиента во время пластической операции, то использует произведения Эдгара По как наглядное пособие для изощрённых убийств.

Анализ стихотворения «Ворон» Эдгара По и обзор его экранизаций

"Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary,
Over many a quaint and curious volume of forgotten lore,
While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping,
As of someone gently rapping, rapping at my chamber door.
“ ’Tis some visiter,” I muttered, “tapping at my chamber door —
Only this, and nothing more".
.... Quoth the raven: “Nevermore».
Edgar Allan Poe, “The Raven”

Произведение, которое мы сейчас с Вами обсудим, известно многим со школьной скамьи. А на Родине самого величайшего писателя на рубеже 19-20-х веков – Эдгара Аллана По – и вовсе чуть ли не с младенческих лет. Ведь в США именно это стихотворение становится предметом различных интерпретаций в кино, пародиях и даже анимации. Стихотворение называется «Ворон», и в оригинале на английском языке оно куда глубже и выходит за рамки общения Рассказчика с диковинной птицей. В мире известно около десяти экранизаций «Ворона», а возможно, и больше. Также имеется свыше полусотни переводов произведения на другие языки. Не лишним будет вам напомнить и знаменитый отрывок из перевода Константина БальмОнта 1894 года:

"Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, — вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне.
«Это, верно, — прошептал я, — гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне».

Впрочем, Бальмонт был явно не первым в нашей стране, кто обращался к зарубежной классике. В истории русской литературы существует аж тринадцать версий переводов «Ворона» Эдгара По, сделанных как в эпоху Серебряного века, так и в послевоенное (1940-х годов) и постсоветское время! Имеется и прозаическое произведение 1885 года, автор которого так и остался неизвестным. Среди переводчиков «Ворона» в стихотворной форме были:

• Сергей Адреевский и Лиодор Пальмин (оба - 1878 года)
• Леони́д Оболе́нский (1879 года)
• Иван Кондратьев (1880 года)
• Лев Уманец (1886 года)
• Дмитрий Мережковский (1890 года)
• Валерий Брюсов (1905-1924 годов)
• Владимир Жаботинский (1931 года)
• Георгий Голохвастов (1936 года)
• Михаил Зенкевич (1946 года)
• Нина Воронель (1955-1956 годов)
• Василий Бетаки (1972 года)
• Михаил Донской (1976 года)
• Виктор Топоров (1988 года).

И это – далеко не полный список! Самый первый перевод стихотворения «Ворон» был сделан критиком и поэтом Сергеем Андреевским в 1878 году в рамках ежемесячной газеты Санкт – Петербурга «Вестник Европы», буквально через 33 года после публикации первоисточника — довольно большой срок для «страны, столь чувствительной к литературным достижениям других народов, как Россия». Однако, как сам Андреевский, так и другие упомянутые выше переводчики не сумели в полной мере передать идею и посыл автора, что привело к искажению художественной картины мира «Ворона». Английский оригинал оказался невероятно сложен для восприятия русского читателя, а вот интерес к лирической поэзии к тому времени у публики резко упал, да и отношение к ней было несерьёзным. Несмотря на то, что никому, даже Константину Бальмонту, не удалось создать текст, конгениальный оригиналу, тем не менее, каноничными в истории русской литературы считаются переводы «Ворона» Константина Бальмонта и Валерия Брюсова.

Давайте обратимся к истории создания произведения. Впервые Эдгар По написал «Ворона» где-то в конце 1844 года. Завершив стихотворение, писатель отправился из Нью-Йорка в Филадельфию в течение первых двух недель 1845 года. По прибытии Эдгар По пытался продать «Ворона» своему другу - Джорджу Рексу Грэму - для публикации в журнале «Graham's Magazine». Однако, тот не только отклонил стихотворение, но даже и осудил его, о чем впоследствии горько пожалел. Тем не менее, без гроша в кармане писатель не остался – Джордж Грэм заплатил Эдгару По 15 долларов, и то лишь в качестве благотворительности, а не покупной цены на «Ворона». Намного позже, чтобы исправить роковую ошибку молодости, когда стихотворение «Ворон» мгновенно стало сенсацией, Грэм опубликовал в 1846 году эссе Эдгара По под названием «Философия композиции», в котором автор подробно описал, как именно создал знаменитое стихотворение. И мы к нему ещё неоднократно вернёмся при обсуждении сюжета.

Когда Эдгар По вернулся в Нью-Йорк, «Ворон» был доставлен Джорджу Хукеру Колтону, редактору и основателю недавно созданного в те времена журнала «Американское обозрение» (англ. «American Review»), который опубликовал рукопись в февральском выпуске 1845 года под псевдонимом «Куорлз», отсылкой к английскому поэту Фрэнсису Куорлзу. Однако, первой публикацией текста «Ворона» Эдгара По традиционно считается журнал «Вечернее зеркало» (англ. «The Evening Mirror»), который датируется 29 января 1845 года. До сих пор ведутся споры, какую из двух публикаций 1845 года следует считать канонической. К сожалению, сам первоисточник «Ворона» конца 1844 года на данный момент безвозвратно утерян.
Стихотворение Эдгара По переиздавалось, как минимум, десять раз – как при жизни самого писателя, так и посмертно. Оно появилось в периодических изданиях по всей территории Соединенных Штатов, в том числе в «New York Tribune» (4 февраля 1845 г.), «Broadway Journal» (том 1, 8 февраля 1845 г.), «Southern Literary Messenger» (том 11, март 1845 г.), «Literary Emporium» (том 2, декабрь 1845 г.), «Saturday Courier» (16 или 25 июля 1846 г.) и «Richmond Examiner» (25 сентября 1849 г.).

Последнее издание «Ворона» состоялось в журнале «Semi-Weekly Examiner» и датируется 25 сентября 1849 года. Именно это переиздание оригинального текста обычно считается окончательной версией. Итак, давайте же приступим, наконец, к самому сюжету «Ворона» Эдгара По. На первый взгляд, все предельно просто: лирический герой поэмы глубоко скорбит о потере своей возлюбленной Леноры, читает «в глухую полночь» причудливые тома фолиантов или «позабытых знаний», пытаясь найти утешение, а потом внезапно слышит стук сначала в дверь, потом в окно. Как только он распахнул ставни, в комнату влетел эбенового цвета Ворон, который, «с видом лорда или леди восседал над дверью комнаты на бюсте Паллады», повторял одно и то же слово: "Nevermore» («никогда больше» или «никогда впредь»), постепенно сводя персонажа с ума. Однако, повторимся, оригинал произведения гораздо глубже, чем и притягателен.

Рассмотрим поближе действующих лиц поэмы. В «Вороне» их всего три, но начнём мы с возлюбленной лирического героя. Имя «Ленор» уже встречалось ранее в творчестве Эдгара По, в одноимённом стихотворении, датируемом 25 декабря 1842 года. Примечательно, что первая публикация «Ленор» состоялась в 1831 году и носила другое название – «Пеан». Начиная с античных времён, «пеаном» называли торжественные гимны богам, начиная с Аполлона и заканчивая Яхве (или фигурой Иешуа/Иисуса, Его земным воплощением). В данном случае стихотворение подразумевает собой скорее не скорбь и слёзы по умершему, а вознесение хвалы Богу, дабы тот принял многострадальную душу в сонм Ангелов. В «Пеане» лирического героя как такового нет. Да и у героини, что умерла молодой, также изначально не было имени. Есть третье действующее лицо, которое наблюдает за произошедшим со стороны, обвиняет тех, кто причастен к смерти девушки: «любили ее за богатство и возненавидели ее за ее гордость», да и сама лирическая героиня описана вкратце как «слабая здоровьем».

То есть, подразумевается какая-то врождённая генетическая болезнь, а сама лирическая героиня – аристократ по происхождению. И именно за это она и снискала уважения в обществе, которое, к сожалению, долго не продлилось. И. дабы «мертвые не чувствовали себя виновными», сторонний Наблюдатель решает петь не реквием, а пеан. Примечательно, что в издании января 1836 года ранее безымянная лирическая героиня «Пеана» в финале поэмы получила имя Хелен, которое уже в издании от 25 декабря 1842 года трансформировалось в привычное «Ленор». К сожалению, оригинал «Ленор» 1842 года оказался безвозвратно утерян, а до нас дошла лишь версия текста февраля 1843 года, напечатанный в журнале «Пионер» (англ. «Pioneer»). Позже «Ленор» переиздавалась на Родине Эдгара По, как минимум, 14 раз (последний - в сентябре 1849 года, в журнале «Richmond Examiner»), а на русский язык стихотворение было переведено пять раз. Каноническим считается текст Владимира Бойко 2004 или 2006 года с такими словами: «Пускай вершат над ней обряд – поют за упокой! О самой царственной скорбят – о юности такой! Вдвойне умершей гимн творят – умершей молодой».

Стихотворение «Ленор» является как бы переосмыслением «Пеана»: строки поэмы произносит скорбящий муж, аристократ, получивший в новой версии имя - Гиль де Вер/Ги Де Вир или Гай Де Вер в оригинале (англ. «Guy De Vere»). Ленор описана, как прекрасная дева и святая душа, которая дважды умерла, и теперь "плывет по реке Стигийской" (отсылка на реку Стикс в подземном царстве Аида в греческой мифологии), а также по ней в церкви звонит поминальный колокол. Лирический герой поэмы провожает свою возлюбленную в последний путь с особыми почестями и даже радостью, считает неуместным оплакивать умершую, а лишь отпраздновать её вознесение в новый, загробный мир, искренне мечтает воссоединиться с ней в Раю: «от скорби и стона к золотому престолу подле Царя Небесного». То, что в наше время наверняка покажется абсурдным и безумным, в эпоху Эдгара По воспринималось в литературе вполне себе естественно. Как и Наблюдатель из «Пеана», Гай де Вер искренне считает, что его несравненную Ленору сгубили алчные и тщеславные люди: «Вы гордость презирали в ней – богатство лишь любили, когда ж слегла от горьких дней – на смерть благословили!». Завершается стихотворение словами лирического героя: «Да смолкнет звон – иначе он ей душу воспалит, когда она, блаженств полна, над миром воспарит. А я! – какой в груди покой! – рыдать уж не хочу, Я петь ей рад на старый лад – и с ангелом лечу!".

Есть предположение, что имя умершей лирической героини было позаимствовано Эдгаром По из одноимённой баллады Готфрида Августа Бюргера, которую русский читатель знает в двух переводах Жуковского как «Людмилу» и «Светлану», однако на самом деле - это женская версия имени старшего брата Эдгара, Леонарда По, к которому писатель был искренне привязан. Также Ленор – поэтическая версия греческого имени «Елена». Ниже я покажу вам иллюстрацию к стихотворению "Lenore/Ленора":

Экранизации "Лигейи" Эдгара Аллана По

В прошлый раз мы с Вами подробно обсуждали рассказ "Лигейя" Эдгара Аллана По. Главная героиня его описана как высокого роста, несколько стройная, прекрасная, как античная богиня, с пышными волосами цвета воронова крыла, бледной кожей лица, безупречным высоким лбом и тонко очерченным носом и огромными, сияющими, томными чёрными глазами, которые казались безымянному Рассказчику звездами-близнецами. Сам муж Лигейи восхищается ею и боготворит - как при жизни, так и посмертно. Что никак не помешало ему жениться на другой девушке - "белокурой и голубоглазой Леди Ровеной Тревеньон из Тремейна", которую обручили ему лишь из жажды золота, и которую Рассказчик искренне ненавидел лютой ненавистью, принадлежавшей скорее демону, чем человеку.

Его память возвращалась (о, с каким сожалением!) именно к Лигейе, возлюбленной, прекрасной, погребенной. Персонаж наслаждался воспоминаниями о ее чистоте, о ее мудрости, о ее возвышенной, ее неземной природе, о ее страстной, ее идолопоклоннической любви. Рассказчик упоминал об увлечении Лигейи философией и метафизикой, исследовании героиней границ разума и свободы воли, выраженных словами Джозефа Гленвилла: ""Ни ангелам, ни смерти не предаёт себя всецело человек, как через бессилие слабой воли своей".

Подразумевалось, что именно глубокие познания девушки в мистицизме в сочетании с сильным стремлением к жизни, возможно, привели к ее возрождению в теле Ровены в финале романа. К тому же, Лигейя была неупокоенным духом, постоянно тревожимым памятью безутешного вдовца и лично устранила соперницу Ровену, накапав ей в бокал рубиновых капель, отчего состояние девушки ухудшилось и привело к очередным похоронам. Хотя, раз уж ее муж с горя пристрастился к опиуму, это выглядело обычной галлюцинацией. Да и стихотворение "Червь-победитель", якобы написанное Лигейей перед смертью, явно отрицает возможность реинкарнации героини. Исследователи творчества Эдгара По видели в "Лигейе" противопоставление английского и немецкого романтизма и сатиру на готическую фантастику тех лет.

И снова мы приходим к выводу о том, что Эдгар По, возможно, вдохновился античными трудами, черпая из них как описания облика и личности своей героини, так и её имя. Сирена Лигейя (её имя с греческого как раз и переводится, как "ясноголосая") впервые упоминается эллинистическим поэтом Ликофронтом в его поэме «Александра». Затем Лигейя становится главным персонажем либретто Россетти 1869 года "Гибель сирен", в котором ее привычный образ несколько переосмысливается как типаж роковой женщины и опасной красоты. И, наконец, Сирена Лигейя появляется на картине мелом Данте Габриэля Россетти в 1873 году. Исходя из вышесказанного, можно сказать, что прекрасной даме вовсе не обязательно быть мифической морской девой или птицей с женской головой, поющей сладкозвучно, чтобы извести мужчину и загнать в могилу его самого или его пассию. Однако, все ли столь просто и однозначно, как кажется на первый взгляд?

У рассказа "Лигейя" было целых четыре экранизации. Смогли ли режиссёры правильно понять суть и донести до зрителя главную мысль, заложенную в первоисточнике Эдгара По? Как я уже говорила на примере "Острова доктора Моро" Герберта Уэллса, в кино действуют иные законы жанра, нежели в литературе. В оригинале произведения Моро был отъявленным фашистом и садистом, создавал своих мутантов с помощью вивисекции - операции на живую, без наркоза. Однако, по этическим соображениям "вивисекция" в фильме либо коротко упоминалась, либо вовсе заменялась на сыворотку с генетическим материалом, да и мотивы самого доктора были смягчены и изменены.

В случае с Эдгаром По поступили точно так же, как с "Русалочкой" Ганса Христиана Андерсена - произведение сократили, чтоб не растягивать хронометраж, взяли только сюжетную канву, а вот его подспудный смысл, "второе дно" сказки, так и осталось в оригинале - из цензурных соображений убрали религиозные мотивы, бессмертную душу и Дочерей Воздуха. Чем только все усугубили, оставив почти "шекспировский" финал с превращением в морскую пену чуть ли не пропагандой суицида от неразделённой любви. Что же произошло с "Лигейей"?

Перейдём же к разбору самих экранизаций. Самая известная из них -"Гробница Лигейи" 1964 года. Режиссер картины, Роджер Корман, истолковал описанные в книге события несколько в ином ключе. Метафизику и прочие философские аспекты простой обыватель вряд ли поймёт, а вот ужасы зрителям "заходят на ура". Да и спрос на мистику также имеется. В данной интерпретации Эдгара По безымянный Рассказчик повествования получил свое имя и даже должность. Он - доктор Вэрден Фелл (его роль сыграл непревзойдённый и харизматичный актёр Винсент Прайс-младший), учёный - египтолог, который под конец жизни вёл затворническую жизнь в аббатстве возле кладбища, а вот события книги переданы слишком уж вольно.

Начиная с того, что в фильме присутствует Чёрный Кот из другого произведения Эдгара По и заканчивая тем, что из начитанной и мудрой девушки Лигейя здесь превращена в ведьму, увлекающуюся оккультизмом, которая перед смертью наложила на своего мужа гипнотическое заклятие (тело её, подобно мистеру Локку из экранизации "Мореллы", Вэрден держит непогребенным в спальне своего дома). Кстати, и в оригинальной версии рассказа, судя по увлечениям Лигейи, её обширным познаниям в области некой "запретной мудрости", философии и метафизики, читатель действительно мог воспринимать героиню колдуньей наравне с Мореллой, хотя об этом не говорится в лоб.

Согласно "Гробнице Лигейи", главная героиня умерла в 1821 году, на беломраморном надгробии Лигейи высечена надпись: "Ligeia nor lie in death forever" ("Лигейя смерти не предаёт себя"). Её последними словами была всё та же цитата Гленвилла: "Ни ангелам, ни смерти не предаёт себя всецело человек, как через бессилие слабой воли своей". Фильм зловеще начинается с похорон Лигейи, однако местные религиозные власти обвиняют даму в святотатстве и настроены категорически против того, чтобы она была погребена с миром возле руин аббатства. В отличие от первоисточника Эдгара По, где безымянный Рассказчик пристрастился к опиуму, Верден Фелл всего лишь страдает заболеванием глаз и непереносимостью солнечного света, а посему вынужден носить тёмные очки.

Ровена Тремейон вместо голубоглазой блондинки в оригинале Эдгара По в фильме Кормана стала рыжеволосой наездницей, дочерью охотника на лис, и выглядит со стороны какой-то упрямой дурочкой (иначе не скажешь!), которая буквально навязала себя главному герою и чуть ли не насильно заставила его жениться на ней, осквернила могилу Лигейи в самом начале повествования, упав с лошади, ещё и ворвалась в дом Фелла без спроса в одном из эпизодов... Вместо глубоких познаний в метафизике и сочинения стихов, а также наливания в бокал рубиновых капель Лигейя в фильме Роджера Кормана прокачала навык оборотня на все сто - Чёрный Кот, сидевший на её могиле и отпугивающий всех подряд, и являлся в данной экранизации переселением души умершей в животное.

Также в древности считалось, что Черный Кот - это фамильяр, спутник Ведьм. Хотя, в самом фильме Кот (или кошка?) абсолютно не вызывает чувства страха. И действительно, брак Ровены и Вердена, и без того дышащий на ладан (так, героиня жалуется, что ей приходится проводить ночь и принимать пищу в гордом одиночестве) вскоре омрачен незримым присутствием духа Лигейи, особенно в образе черной кошки. Несколько раз она даже нападает и на Ровену, которая видит странные сны и временами кажется даже одержимой. Тема свободы воли человека (Верден Фэлл был загипнотизирован и зависим от Лигейи даже после ее физической смерти) была поднята в данной экранизации и показана трижды.

Также есть эпизод, в котором либо Лигейя вселяется в Ровену, либо Вердену Феллу это только показалось. И да, девушка, в отличие от первоисточника, осталась жива. Роджер Корман также добавил в сюжет и других второстепенных персонажей, которых в первоисточнике Эдгара По не было - так, Верден Фелл обзавелся личным дворецким, как Родерик Ашер в экранизации "Падения дома Ашеров", а у Ровены есть возлюбленный - адвокат Кристофер Гох. Роль Ровены в фильме "Гробница Лигейи" сыграла актриса Элизабет Шеперд, Кристофера Гоха - Джон Уэстбрук, а слуги - Оливер Джонстон - младший. Дворецкого Вердена зовут Кенрик, и он выступает в повествовании фильма только в качестве хранителя страшной и главной тайны своего господина, вскрываемой лишь в финале: так, во время эксгумации тела Лигейи была обнаружена лишь его восковая копия.

Финал "Гробницы Лигейи" полностью тождественен фильму "Tales of terror" ("История Ужасов")1962 года и "Падения дома Ашеров", когда действие картины завершается гибелью почти всех главных и второстепенных персонажей в огне, кроме самой Ровены и её бывшего возлюбленного. Фильм "Гробница Лигейи" стал восьмой и последней из цикла экранизаций Эдгара По режиссера Роджера Кормана. Ох уж этот мистер Корман, знатный пироман! Хлебом не корми, дай спалить в финале какой-либо старинный замок!



Второй фильм под названием "Гробница" (англ. "The Tomb") был снят уже в 2009 году. Он также вольно повествует о событиях книги Эдгара По. Рассказчик в данной версии получил имя Джонатана Меррика, а сама Лигейя превращена в вампира, которому нужно украсть души других людей, чтобы выжить. В своем стремлении к бессмертию она сделает все, чтобы не допустить смерти. Джонатан, преследуемый ее красотой, расстается со своей подругой Ровеной. Лигейя и Меррик снимают дом на берегу Чёрного моря, и он попадает в темный и безнадежный мир.

Третий же фильм, в отличие от экранизации Роджера Кормана, в точности почти передает дух рассказа. Он был на Ютубе на английском языке. Не помню, какого точно года, но это был фильм из цикла "Мастера Ужасов" или что-то в этом роде. Имеются и некоторые отличия от оригинальной версии - так, в книге леди Ровена Тремейон - белокурая, а Лигейя - черноволосая и черноокая, а в фильме - наоборот. В финале книги неупокоенный дух возлюбленной безымянного рассказчика воплощается в теле Ровены, а в фильме - героиня Ровена остаётся в живых...

И если в оригинальной версии рассказчик не просто не питал любви к Ровене, а, согласно описанию, "ненавидел её исполненной отвращения ненавистью, свойственной демонам" через несколько дней после собственной женитьбы, то здесь герой буквально идет на поводу у Ровены, стараясь забыть прежнюю возлюбленную, сжигает её вещи, перестраивает дом на новый лад, тогда как в оригинале у По он буквально зациклился на Лигейе и пристрастился к опиуму на почве нервного расстройства после смерти возлюбленной. И да, если в фильме Лигейя показана как археолог, то о её деятельности в оригинальной версии мы абсолютно ничего не знаем...

Последняя экранизация "Лигейи" вышла в 2020 году. Называется фильм "Лигейя Эдгара Аллана По" (англ. "Edgar Allan Poe's "Ligeia''). Стоит сказать, что из всех предыдущих она более близка к сюжету оригинала Эдгара По. Хотя, здесь тоже имеются заметные расхождения с книгой: сам Рассказчик предстаёт перед нами художником а-ля Пикассо, который пишет портрет Лигейи, как персонаж из рассказа "В смерти - жизнь". Сама главная героиня - певица, которая ведёт свой дневник и в свободное время сочиняет "Червя-победителя" - стихотворение, которому в этом фильме уделяется особое внимание и львиная доля сюжета.

Линии, разделяющие реальность и фантазию главного героя, егопамять и галлюцинации, начинают стираться в неразборчивый лабиринт одержимости и отчаяния. Также слишком часто Лигейя показана именно на сцене театра, танцующей с таинственной мужской фигурой в зловещей маске (персонажа зовут Нехуштан), когда стихотворение "Червь - Победитель" диктор цитирует за кадром. Лигейю также можно увидеть лежащей в гробу, где она на удивление выглядит лучше, чем при жизни. Леди Ровена тоже не голубоглазая блондинка, как в оригинале, а невзрачная кареглазая и русая девушка с миловидной внешностью. Единственное, что мне не понравилось - это то, как трагичный и в то же время возвышенный рассказ Эдгара По превратили в борьбу Ангела и Демона (Азраила с Нехуштаном) якобы внутри главных героев, особенно художника, который после смерти возлюбленной пристрастился к опиуму. В Библии Нехуштаном называли Медного Змея, созданного пророком Моисеем.

Змея образно можно сравнить с умом человека. Он подталкивает нас к тому чтобы мы сами нашли решение вопроса в сложившейся ситуации, проблеме. Вероятно, режиссёр фильма - Гриффит Мехаффи - хотел показать зрителям метафору двуличия главного героя, влюблённого в Лигейю до безумия. В финале же - все умерли, как у Шекспира, так ещё и Ровена Тремейон улетела в Рай, а Лигейя и художник остались в Чистилище...Тогда как в оригинале Эдгара По в живых остался лишь Рассказчик, и тот был на грани безумия, в исступлении и смятении от пережитого. К сожалению, что на территории России, что в США, данная экранизация "Лигейи" никому не понравилась и получила низкие рейтинги.

О чем в оригинале гласил сюжет "Лигейи" Эдгара Аллана По?

19 января 1809 года появился на свет американский писатель и поэт, мистик и сатирик Эдгар Аллан По. Его по праву величают одним из величайшей триады Мастеров Ужасов в литературе XX века (двое других — Стивен Кинг и Говард Лавкрафт, соответственно). Среди его произведений есть место как лирическим стихотворениям ("Аннабель Ли", "Ленор" и "Ворон"), ужасам ("Погребение заживо", "Низвержение в Мальстрём", Падение дома Ашеров"), так и научной фантастики и детективного жанра (примером тому служит знаменитое "Убийство на улице Морг" или "Тайна Мари Роже", а также цикл нескольких рассказов - исповедей от лица убийцы - "Бочонок Амонтильядо", "Сердце-обличитель", "Уильям Вильсон" (в котором также поднята тема преследования героя двойником - тёзкой), "Чёрный кот").

Но не чужда была писателю и тема любви к прекрасной женщине, неоднократно поднимаемая в стихотворениях и рассказах. Однако, почти все они сводились лишь к внезапному недугу, поразившему несчастных дам, либо к безутешной скорби по умершей или возвышенным гимнам высшим силам о спасении души. "Смерть прекрасной женщины - самая поэтичная тема в мире!" - не раз говорил Эдгар По. На создание мрачного сюжета, буквально кочующего из одного произведения в другое, сподвигла писателя личная трагедия в его жизни - сначала в детстве Эдгар пережил смерть родной матери, потом скончалась и приёмная, а затем - и его возлюбленная.

Последнюю звали Вирджиния Клемм, она приходилась Эдгару По двоюродной сестрой! В те времена женитьба на кузинах ещё не возбранялась обществом, а вот сам факт несовершеннолетия девочки даже по меркам 20-го века был чем-то немыслимым (Эдгару было 25 лет, а Вирджинии - 12). Чтобы замять скандал, тётя Эдгара По - Фрэнсис Аллан - пошла на хитрость: она тайно обвенчала племянника и свою дочь и поставила условие, что до совершеннолетия Эдгар не вступит с Вирджинией в интимную связь. Писатель оказался человеком порядочным, тактичным и деликатным, он согласился подождать. Но быть вместе Вирджинии Клемм и Эдгару было не суждено: девушка внезапно заболела туберкулёзом (в те времена недуг называли чахоткой) и умерла в расцвете лет 30 января 1847 года.

Эдгар По утверждал, что видел, как в тот момент тьма вползла в комнату и похитила у него возлюбленную... Он пытался пробудить Вирджинию к жизни, растирал ее руки, целовал лицо. Писатель так и не сумел оправиться от пережитого. Живи он в наше время, психологи и психиатры давно взяли бы его под свое крыло, но в те годы медицина была слабо развита. Эдгару пришлось искать спасение в вине и в творчестве. Вирджиния По была для него всем: и сестрой, и подругой, и возлюбленной, и даже Музой. Многие женские персонажи его произведений - Ленора (из одноимённого стихотворения и из поэмы "Ворон"), Морелла, Береника, Аннабель Ли, Морелла, Лигейя, Элеонора, Улялюм, Эулалия и даже Мэдилейн Ашер/Эшер - были вдохновлены именно их реальным прототипом - Вирджинией Клемм. А лирическое стихотворение "Аннабель Ли" как раз и было посвящено памяти Вирджинии.

Но давайте обсудим "Лигейю". Оригинальный рассказ был опубликован 18 сентября 1838 года в журнале "The American Museum of Science, Literature and the Arts" ("Американский музей науки, литературы и искусства"). Сам Эдгар По считал его лучшим из всех своих произведений и получил гонорар 10 долларов. Наш писатель Максим Горький оценил "Лигейю" как гимн возвышенной любви, ведь "неважно, что ты любишь - Бога или женщину". На протяжении всей истории публикации произведение подвергалось значительным изменениям и переиздавалось аж пять раз: в сборнике "Tales of the Grotesque and Arabesque!" ("Истории о гротеске и арабесках") 1840 года, "Phantasy Pieces" - 1842 года, "Tales by Edgar Allan Poe" ("Истории Эдгара Аллана По"), "The New World" ("Новый мир") и The Broadway Journal" ("Бродвейский журнал")- все 1845 года. Каноническим текстом произведения считается последняя прижизненная публикация "Лигейи" в "Бродвейском журнале" 27 сентября 1845 года. На русский язык рассказ был переведён впервые в мае 1874 года в журнале "Дело".

Сюжет "Лигейи" такой: некий безымянный Рассказчик от первого лица с присущим викторианской эпохе пафосом, любовью и обожанием описывает внешний облик и эрудицию своей умершей жены с прекрасным и редким именем Лигейя, обращаясь к образцам из глубокой Античности и цитируя при этом эссе "О красоте" 1625 года Фрэнсиса Бэкона: "нет утонченной красоты без некой необычности в пропорциях". Разница лишь в том, что в оригинале Бэкон писал о совершенной красоте, ведь именно такой безымянный Рассказчик и воспринимал свою Лигейю. При жизни она была высокой и тонкой, с пышными волосами цвета воронова крыла, бледной кожей лица, безупречным высоким лбом и тонко очерченным носом. И только глаза Лигейи - "звезды близнецы, огромные, чёрные и пылающие".

Сама Лигейя напоминает Рассказчику то беломраморную статую, то возвышающее дух видение. Из биографии же девушки нам толком ничего неизвестно, кроме того, что они однажды повстречались где-то на берегу Рейна (то ли в Австрии, то ли в Германии): «И ради спасения души я не в силах вспомнить, как, когда и даже где именно я впервые повстречал леди Лигейю. С тех пор прошло много лет, и память моя ослабла от многих страданий» - такими словами Рассказчик предваряет свою историю. К тому же, Рассказчик даже не упоминает её фамилии.

Женский персонаж рассказа поразительно схож с героиней "Мореллы" в том, что имеет одну важную особенность - как и Морелла, Лигейя говорит с мужем тихим музыкальным голосом. И если муж Мореллы содрогается от этих звуков, муж Лигейи реагирует на это совершенно спокойно. Но это - отнюдь не единственное сходство. Обе женщины прекрасны и мудры, Лигейя поражает мужа своими огромными познаниями как в области физических и математических наук, классических языков, так и в области философии - девушка увлекается метафизикой, а вот Морелла исследует теорию идентичности личности Шеллинга после смерти. Современные читатели Эдгара По могут не понять, о чем шла речь в обоих рассказах, однако на рубеже 19-20-х веков философия была на пике популярности и находила свое отражение в творчестве писателей того времени.

Так, метафизика известна ещё с античных времён и традиционно понимается как исследование независимых от разума особенностей реальности, ее функции и значение в оригинале сложны и несколько размыты, а вот характеристики менялись с течением времени. Темы поднимаемые в ней - существование и категории бытия, причинность и следствие, пространство и время (как отношения между объектами), личностная идентичность.... Затем добавилось ещё и различие между разумом и телом и свободой воли. Последнее зашифровано во вступительном эпиграфе к "Лигейе", который повторяется в основной части рассказа и приписывается Джозефу Глэнвиллу - английскому священнику и философу, автору трактата "Тщета догматики" 1661 года:

"И в этом – воля, не ведающая смерти. Кто постигнет тайны воли во всей мощи ее? Ибо Бог – не что как воля величайшая, проникающая все сущее самой природой своего предназначения. Ни ангелам, ни смерти не предает себя всецело человек, кроме как через бессилие слабой воли своей".

(Джозеф Гленвилл, перевод на русский язык И. Гуровой)

К сожалению, исследователи творчества Эдгара По не нашли данное высказывание в дошедших до нас работах Гленвилла и пришли к выводу, что писатель просто сфабриковал цитату, чтобы вызвать у читателей того времени определённые ассоциации с верой Джозефа Гленвилла в колдовство. Далее по сюжету рассказа после неопределенного промежутка времени Лигейя внезапно заболевает странной болезнью (предположительно, лихорадкой или туберкулёзом), внутренне страстно борется с "угрюмым Азраилом" - Ангелом в исламе, служившим метафорой смерти человека, и в конечном итоге умирает.

Но перед своей смертью она властным мановением подзывает к себе и просит мужа прочитать стихотворение "Червь-завоеватель/Победитель" (ориг. на английском языке - "The Conqueror Worm")- поэма о неизбежности смерти, якобы написанное ею же самой. Тот повиновался. В том же самом переводе на русский язык И. Гуровой стихотворение звучало так:

"Спектакль- гала! Чу, срок настал
Печалью лет повит.
Под пеленою покрывал
Сокрыв снега ланит,

Сияя с белизной одежд,
Сонм ангелов следит
За пьесой страха и надежд
И музыка сфер гремит.

... Пестра та драма и глупа,
Но ей забвения нет:
По кругу мечется толпа
За призраком вослед.
И он назад приводит всех
Тропой скорбей и бед.

Безумие и чёрный грех
И ужас - её сюжет.
Но вдруг актёров хоровод
Испуганно затих.
К ним тварь багряная ползёт
И пожирает их.

Ползёт, свою являя власть,
Жертв не щадя своих.
Кровавая зияет пасть -
Владыка судьб людских.

Всюду тьма, им всем гибель - удел.
Под бури протяжный вой
На груды трепещущих тел
Пал занавес - мрак гробовой.

Покрывала откинувши, рек
Бледных ангелов плачущей строй,
Что трагедия шла - "Человек",
И был Червь Победитель - герой".

"Червь - Победитель", Эдгар По

Примечательно, что в оригинале 1838 года этого произведения вовсе нет. Впервые "Червь - победитель" был опубликован отдельно от рассказа в журнале Graham's Magazine в 1843 году, однако позже стихотворение всё же было включено в последнюю редакцию текста уже в 1845 году. В первоисточнике же 1838 года, который я нашла исключительно на английском языке, Рассказчик искренне переживает за свою жену, борется вместе с ней и уже глядя на безжизненное тело, сам лично цитирует Гленвилла:

"Мне кажется, я снова вижу ужасающую борьбу ее возвышенной, ее почти идеализированной натуры с мощью, ужасом и величием великой Тени. Но она погибла. Великан поддастся власти более суровой. И, глядя на труп, я подумал о Джозефе Гланвилле: «В нем лежит воля, которая не умирает. Кто знает тайны воли с ее силой? Ибо Бог — это всего лишь великая воля, пронизывающая все вещи по природе своей направленности. Человек не отдает себя ни ангелам, ни смерти полностью , кроме как из-за слабости своей слабой воли».

Заметим также, что в стихотворении "Червь - Победитель", напечатанном Эдгаром По в журнале Гретхэма в 1843 году на английском языке, присутствует слово "evermore", которое позже превратилось в "nevermore" в знаменитом стихотворении "Ворон" в 1845 году. В стихотворении, по-видимому, подразумевается, что человеческая жизнь - это безумная глупость, заканчивающаяся ужасной смертью, Вселенная управляется темными силами, которые человек не может понять, и единственные сверхъестественные силы, которые могут помочь, - это бессильные зрители, которые могут только подтвердить трагедию сцены. И здесь указана ещё и библейская отсылка на "Книгу Иова". Также стоит принять во внимание и то, что биологические родители Эдгара По при жизни были актерами, и посему в стихотворении повсюду используются театральные метафоры, чтобы описать человеческую жизнь на универсальном уровне.

Героиня Лигейя не просто бредит в лихорадке перед смертью, а обращается к Богу, сокрушается о том, что смерть - это конец всему, говорит о страхе, олицетворенном в "кроваво-красном существе", которое ни разу не будет побеждено. Включение стихотворения автором, видимо, является иронией на нравы общества середины 19 века, когда было принято подчеркивать святость смерти и красоту умирания (вспомните персонажа Чарльза Диккенса - Маленького Джонни в "Нашем общем друге" или смерть Хелен Бернс в "Джейн Эйр" Шарлотты Бронте). Отходя ко смертному одру, уже сама Лигейя по сюжету цитирует Джозефа Гленвилла, строки которого являются также эпиграфом к рассказу.

Убитый горем Рассказчик не в силах вынести одиночества и запустения своего жилища в тусклом и ветшающем городе у Рейна. По его словам, у безымянного героя "не было недостатка в том, что в мире называют богатством — Лигейя принесла гораздо больше, чем обычно выпадает на долю смертных". Погружённый в тяжёлую депрессию персонаж пытается отвлечься от горя и после бесцельных блужданий по миру и траты огромного состояния покупает и перестраивает аббатство где-то в Англии. Там он вскоре вступает в брак без любви с "белокурой и голубоглазой Леди Ровеной Тревеньон из Тремейна" англосаксонского происхождения. Стоит сказать, что Тремейн - это не вымышленная локация, а вполне реально существующая по сей день английская деревушка. И здесь подчеркивается чёткий контраст между обеими женскими фигурами. Черноокая и темноволосая (цвета воронова крыла) Лигейя для Рассказчика не просто реальная девушка, а воплощение нечто возвышенного, прекрасного и мимолётного. Она - его Муза, мечта и идеал. А блондинка Ровена не обладала качествами Лигейи и не смогла заменить ему жену.

Неудивительно, что после нескольких дней медового месяца Рассказчику Ровена Тремейон, мягко говоря, неприятна. Девушка избегала мужа и страшилась его свирепого нрава, Рассказчику это только доставляло удовольствие, и он не просто не испытывает к ней любви, а люто ненавидит "исполненной отвращения ненавистью, свойственной более демонам, нежели человеку". И при этом подчеркивает, что он лично вступил в брак "в минуту душевного отчуждения", то есть как бычок на верёвочке или аркане простыми словами, ну а несчастная Ровена тоже не обладала свободой воли - её обручили с ним "надменные родичи", которые "позволили из-за жажды золота переступить порог столь украшенного покоя любимой дочери"!

То есть - состоялся чистейший брак по расчёту. Сам же персонаж ввиду отсутствия грамотного психолога в те времена в конечном итоге послал Ровену подальше и пристрастился к опиуму, подобно Родерику Ашеру, то и дело предаваясь сладостным воспоминаниям об умершей супруге, постепенно сходя с ума. При этом понимая, что поступает неправильно и в высшей степени глупо: "Я громко призывал ее имя посреди ночного безмолвия или днём среди тенистых лесных лощин и по долинам, как будто диким рвением, торжественной страстью, всепоглощающей силой и снедающим пламенем моей тоски по ушедшей я мог возвратить Лигейю на путь, который она навеки покинула на земле".

На втором месяце брака уже сама Ровена Тремейон внезапно начинает страдать от обострения тревоги и лихорадки. Однажды вечером, когда она уже готова упасть в обморок, Рассказчик, ранее не питавший к ней никаких светлых чувств, наливает ей бокал вина. Что им движет в этот момент? Он заботится о Ровене искренне или так, для виду? И почему в покоях находятся только они двое, и никто не позвал лекаря в близлежащем переулке? К сожалению, автор не даст читателю никаких ответов на все эти вопросы, оставив историю отношений Ровены и Рассказчика за кадром повествования. Важнее всего то, что одурманенный опиумом, он видит (или думает, что видит), как капли "блестящей жидкости рубинового цвета" падают в кубок девушки. Ее состояние быстро ухудшается, и через несколько дней она умирает, а ее тело заворачивают для погребения.

Пока Рассказчик бодрствует всю ночь, он замечает, как на щеках Ровены на мгновение появляется румянец. Она неоднократно проявляет признаки оживления, прежде чем снова впасть в явную смерть. По мере того, как он пытается реанимировать, пробуждения становятся все более сильными, но рецидивы более окончательными. Когда наступает рассвет, и Рассказчик сидит, эмоционально истощенный ночной борьбой, закутанное тело снова оживает, встает и выходит на середину комнаты. Измученный и утомлённый персонаж, не ведающий ни сна, ни отдыха, терзаемый сомнениями, в ужасе дотрагивается до фигуры, покрытой саваном, повязки на ее голове спадают, открывая массу черных, как вороново крыло волос и темные глаза, что заставило его опешить и отпрянуть назад:

" В мыслях моих был безумный беспорядок — смятение неутолимое.... И вот медленно отверзлись очи фигуры, стоявшей предо мною. «Вот, по крайней мере в этом, — пронзительно вскрикнул я, — не могу ли я никогда не ошибиться — это черные, томные, огромные, пылающие и дикие глаза моей потерянной возлюбленной... леди... ЛЕДИ ЛИГЕЙИ!".

В этом отрывке мы видим, как Ровена перевоплотилась в Лигейю, хотя позже автор это опроверг. Многие видят в Лигейе ведьму, вампира, призрака, Сирену, морально погубившую главного героя. Также по мотивам рассказа сняты четыре фильма, последний снят в 2022 году и был самым близким к сюжету первоисточника.

Скоро напишу обзор стихотворения "Ворон" Эдгара По и его экранизаций

Почему Андерсен был так зациклен на религиозных мотивах в своих сказках?

Взять, к примеру, "Русалочку". Многие считают сказку о любви и самопожертвовании, однако в оригинале это далеко не так. Плюс героиня постоянно испытывала боль - когда ей венок из белых лилий надели и 8 или 6 устриц на хвост нацепили в день совершеннолетия - 15 лет в Дании того времени. После встречи с Ведьмой ноги отделились от хвоста сами посредством обжигающего хуже серной кислоты напитка. Русалочка тогда ощутила адскую боль и в отключке лежала. Потом каждый шаг отдавался болью, словно по лезвиям идёшь. И да, Ведьма не просто героиню голоса лишила, метафоры здесь нет в оригинале.... Героине суровым ножом и без наркоза ЯЗЫК ОТРЕЗАЛИ НАФИГ!!! У нее по идее, не только ноги кровоточить должны были, но и рот!!!

И закончить стоит тем, что не ради Принца Русалочка это все затеяла, да ещё и не самостоятельно все провернула - Бабушка ей идею подкинула, сдуру поведала внучке о главном различии между людьми и Морскими Девами, которое состояло не столько в рыбьих хвостах и ногах, сколько в наличии БЕССМЕРТНОЙ ДУШИ у первых, которая после смерти являлась залогом или главным билетиком в Рай, и Русалочка зациклилась на этом и стремилась к Богу попасть!

А тут тоже был нюанс - Бабуля, языческое существо по сути, которое аж три столетия жило себе спокойно на дне морском и одобряло умение петь и топить корабли с людьми, откуда-то знало тонкости людских верований, хотя те ей даже не говорили о том! Чтобы обрести злосчастную душу, Русалочке требовалось не просто добиться взаимности и сыграть свадьбу, но и ОБВЕНЧАТЬСЯ в церкви с Принцем! Что в ее случае было нереально - и нечистью считалась, и некрещёная была. И Принц взаимностью не ответил в итоге. Облом со всех сторон. Плюс ещё Ведьма поставила Русалочку меж двух огней - либо суицид, либо уголовщина чистой воды - заколи ножом Принца, и его кровь превратит ноги в хвост. Окей, а с отрезанным языком как быть?! Он то заново не вырастет!

Но финал оказался поистине непредсказуем - Русалочке явились Дочери Воздуха и дали непонятно за что второй шанс на обретение души через 300 лет, и то лишь посредством добрых дел и завися полностью от хорошего поведения рандомных малолеток! А могла бы остаться совсем без всего! И мы бы получили урок - многого хочешь, мало получишь. Религиозный фанатизм тоже наказуем. Надо было по-хорошему Ведьме не Русалочке, пусть и наивной влюблённой дурочке, а её Бабушке язык ампутировать, чтоб не молола больше чепухи! А ещё лучше - скормить акулам или отдать на растерзание пираньям! Глядишь, все живы бы остались....

Резонанс преступлений - нужен или нет? Как правильно подавать информацию в СМИ?

В который раз убеждаюсь, какой у нас все же злой и недалёкий народ! Хлебом не корми, дай на кого-нибудь напасть, слететься, как вОроны на кладбище, найти себе удобную и идеальную жертву преступления, воспользоваться ей, сделав марионеткой в чужих руках и дойной коровой, и поглазеть на чужие страдания! Резонанс почти КАЖДОГО уголовного дела (будь то убийство, похищение или травля и избиение толпой со стороны подростков) непременно сводится к тому, что люди в первую очередь, хотят это УВИДЕТЬ, а уже потом - что-то с этим делать!

Вскоре появляются интервью, фильмы и книги на основе реальных событий, ибо возникает СПРОС даже на жесть. Он порождает ПРЕДЛОЖЕНИЕ, и зачастую люди не проблему решить хотят, которая во время резонанса и должна была обозначиться на поверхности, а всего лишь удовлетворить свои садистские наклонности и пустое любопытство, которое гложет их непреодолимо в такие моменты. Резонанс в нашем обществе - это когда эмоции и жажда наживы преобладают над разумом, а должно было быть все в точности до наоборот. В качестве примера приведу два конкретных случая, которые запали мне в душу, по милости сторонних лиц были разглашены на весь мир ПРОТИВ воли и согласия потерпевших, и которые, несмотря на всю гамму эмоций населения - негодования, праведного гнева и смятения, все же так и остались нерешёнными.

Первый произошёл именно в этом городе Магнитогорске. Если мне память не изменяет, 12 июля 2022 года. Произошел неприятный инцидент в лагере Уральские зори" - две хулиганки 15-лет настроили толпу детей и избили 12-летнюю сверстницу. В сети распространилась версия, что драка произошла из-за ревности к парню Кириллу, но в реале ведь все куда глубже. Конфликт же не одним днем нарастал, возможно, пострадавшая тоже не невинная овечка была - жутко ступила, что-то не то сказала или сделала, и пошло поехало. Бить ее, разумеется, права никто не имел, однако это свершилось. Возможно, она была, как я, замкнутая и несговорчивая эгоистка, или же просто на ее пути встретился полнейший неадекват единственный раз в жизни. Ну что ж, бывает. Это не повод все выкладывать в сеть!

Я знаю особенность подростков все возводить в абсолют, но вот возраст нападавших меня несколько смутил. В 15 лет уже ведь взрослый человек, хоть и пока несовершеннолетний, ибо с 14-ти уже паспорт выдают! А лагерь должен быть исключительно для малолетних детей или младшего школьного возраста. Но никак не для 15-18+ летних! Другой вопрос, даже если подростки и похулиганили, повели себя неправильно и неадекватно, кто вообще давал право дальше все это распространять?! Как было в советское время прекрасно - подерёшься так за гаражами с кем-то, чего-то не поделив, отделаешься синяками, ну сломаешь руку или ногу, подлечишься, но самое главное - об этом знаешь ТОЛЬКО ты и максимум - детвора на районе и бабушки на лавочках у подъезда.... Сменишь место жительства - начнешь жизнь с чистого листа. А сейчас что? В век Интернета и камер без передышки выкладывают все на всеобщее обозрение, одним подавай видео и сплетни, другим - заработок, а о последствиях не думают!

Я наткнулась на один очень интересный момент: резонанс то после данного инцидента был поднят, серьёзная проблема вроде бы вскрылась и я, по наивности своей, понадеялась, что её решат на государственном уровне грамотно, цивилизованно, виновных накажут по всей строгости закона. Ан нет - судьба вожатых лагеря, которые слышали крики и плач и даже не удосужились разнять детей, а пострадавшую девочку, которая наверняка на грани самоубийства находилась, увести к врачу и передать родителям, осталась неизвестной, обидчикам тоже хоть бы что - судя по последним новостям, даже на учет их не поставили в силу возраста, а выговор сделали. Отделались они, откупились-таки! И быстро все замяли. И каков вывод из всего этого?

Что на какую-то зарвавшуюся шпану вообще нельзя найти управу? Что выносить на общественное порицание подростковые разборки себе дороже? Ради чего тогда резонанс вообще делался, если по закону они паспорт с четырнадцати лет получают, а ответственность несут только в шестнадцать и восемнадцать? Я предполагала, что после того, как резонанс прошёл, как это было со стрельбой в Керчи, в Казани, в Ижевске и т.д., все вышестоящие органы зашевелятся, а Госдума наконец-то примет новый закон, где уголовную ответственность для подростков введут с 14+ лет, а не устроят такой дебилизм, как сейчас! Что люди начнут писать петиции, бить во все колокола, бежать во все инстанции, чтобы хоть что-то сделать для того, дабы приструнить зарвавшихся великовозрастных хулиганов, мягко говоря. Но увы, этого не произошло. Пошумели, поохали, поахали и забыли. И что мы имеем?

Бедного 12+ летнего ребёнка, всего лишь потанцевавшего на дискотеке с понравившимся парнем, застебали, публично унизили, нанесли побои и колоссальную психологическую травму, повторно на посмешище на всю страну выставили, опозорили, маму доставали с просьбой интервью дать, да и та тоже изрядно сглупила - в комментариях заявила о себе ("Я - мать Маши/Лены/Глаши"), хотя не надо было этого делать, зная, какой у нас народ и СМИ, в новостях репортаж запилили с фейковой аудиозаписью, где пострадавшая комментировала якобы трагедию, а когда я, набравшись смелости и поинтересовалась в соцсетях у матери жертвы о том, соответствует ли это видео действительности, люди вообще в шоке были от недожурналюг и опровергли информацию, пущенную телеканалом Челябинска! Это как вообще?! А остросоциальная серьёзная проблема - то так и осталась нерешённой...И возникают одни только вопросы: стоило ли вообще афишировать инцидент?

Попытались бы замять сразу - подростки бы ощутили себя Богами, обнаглели б ещё больше от безнаказанности. Рассказали об этом - тоже пожалеть пришлось: толку от этого, как и наказания, ровным счётом никакого. Если в итоге родители всыпали ремня дерущимся, а законы менять никто не стал, смысл был вообще шум поднимать?! Конечно же, и аноним, который в соцсетях не пиарился на этой теме, а всего лишь хотел подчеркнуть, какой беспредел творится в городе, был крайне неправ, завирусив ролик дальше в сети, который подростки выложили с одной целью - морально добить и так несчастную жертву, а народ превратился в свору бешеных собак, которым кинули инфоповод, словно кость, а они и рады всех подряд растерзать. И жертву даже обвинили, что она вообще не сопротивлялась.

Раз уж анониму группы "Чёрное. Белое Магнитогорск" позарез было нужно поднять резонанс, почему он всё видео с избиением то скинул, а не ограничился лишь скриншотом, где лицо пострадавшего ребенка можно было бы замазать, а вовсе не тех, кто творит с ним такие ужасные вещи? Куда смотрел модератор сообщества, когда это публиковал? Он тоже был пьян, слеп и глуп?! А если, согласно тому же кодексу журналистской этики, даже несовершеннолетних подозреваемых до решения суда показывать общественности нельзя, то почему нельзя было просто ограничиться обычным текстом, НИЧЕГО не сливая в сеть, а видео в правоохранительные органы отнести?!

Почему у нас никто даже в такие моменты не думает головой, всем лишь бы что-то заснять и выложить, а после нас - хоть потоп?! Разве ради этого общественный резонанс поднимается?! А потом мы удивляемся беспрецедентной жестокости людей - одним лишь бы позлорадствовать, поорать и поржать, другим - лишний раз подражать своим "кумирам" из видео, ведь дурной пример - заразителен (и да, "Слово пацана" здесь ни при чем, чем больше такое транслируешь, тем выше риск повтора, а не предостережения!), третьим - попросту нажиться на чужой беде!

Второй момент - а почему, собственно говоря, именно общественный резонанс решает исход уголовных дел? Ведь по сути так быть не должно. Уголовные дела должны расследоваться ТОЛЬКО по закону и приговоры должны выноситься так же. А у нас происходит так, что если о каком-то уголовном деле узнали СМИ и раскрутили эту новость до общественного резонанса, то следователи тщательней расследуют, а не как обычно, судьи тщательнее рассматривают эти дела в суде и если общество жаждет, например, пожизненного заключения, а по закону преступление тянет на 20 или 25 лет или вообще на принудительное лечение, то преступник в силу резонанса, а не закона получает пожизненное. Да ещё бывает и так, что именно СМИ делают за правоохранительные органы почти всю работу, подменяют их, раскрывают личности подозреваемых в преступлении и фактически подносят полиции преступников на серебряном блюдечке с золотой каёмочкой!

Или наоборот, преступление по закону тянет на больший срок, а преступник отделывается условным или маленьким сроком или вообще оправдательным приговором. Только потому, что общество этого хочет со всем вытекающим (пикеты, обращения в гос. органы, ТВ-передачи и прочее). У медали есть две стороны: во-первых, где-то общественный резонанс не позволяет посадить невиновного, например, или упечь его в тюрьму на долгий срок. Во-вторых, общественным мнением можно легко манипулировать. Через те же СМИ, например. И если кому-то во властных кругах хочется, чтобы произошли какие-то показательные посадки для каких-то своих целей, то можно и общество настроить так, что оно будет этого хотеть и требовать. Но этого всего быть не должно, всё должно быть по закону. Закон должен быть равным для всех и ни СМИ, ни общественное мнение не должны на него влиять. А почему у нас иначе происходит, объясните мне?

Третий момент, про который все напрочь забыли - постулат "не навреди", этика и тактичность по отношению к жертве насилия. Неважно, домашнего, жертвы травли или избиения и даже сексуального насилия. Правила одни и те же, описаны в "Кодексе профессиональной этики российского журналиста", который у нас, походу, никто и не то, что не читал, но и в глаза не видел! Без согласия потерпевших и пострадавших СМИ порой раскрывают их реальные имена и делают чуть ли не медиазвёздами криминальной хроники и бульварной прессы чтоб бабушкам на лавочке можно было хоть о чем-то поболтать и лишний раз ткнуть пальцем в жертву, которой и так досталось от избивателей-сверстников или маньяка.

Второй типичный пример, как я уже писала где-то - чудовищные истории плена девушек и женщин в подвалах, которые здесь уже обсуждались не раз. Заточение длилось два, четыре года восемь лет и даже - четверть века. Кто вот тем же австрийским СМИ дал право разглашать реальное имя той же Наташи Кампуш, которая на момент похищения несовершеннолетней была? У нас хоть хватает ума ста